О наибольшей заповеди в законе Божием

Всякий желающий посрамит Бога, сам бывает посрамлен, а Богу предоставляет случай еще больше прославиться. И всякий старающийся унизить праведника в конце концов унижает сам себя, а праведника еще больше превозносит. Кладущий камень на пути праведника сам о него претыкается, а праведника лишь принуждает вскарабкиваться на склон, откуда тот видит еще больше. Тот, кто дует, чтобы погасить огонь праведника, разжигает его огонь еще больше, а свой гасит.

В бурном житейском море Бог есть скала, на которой праведник спасается и о которую разбивается челн безбожника. В бурном житейском море праведник есть камень преткновения для грешника. Грешник отваливает камень и падает в яму на том месте, где этот камень находился. Тот, кто бросает пыль против ветра, ослепнет. Тот, кто засыпает озеро камнями, затопит себя.

Бог словно нарочно оставил правду в мире сем невооруженной и незащищенной, чтобы показать Свою силу и чтобы у насильников был камень преткновения. Потому нить правды крепче, чем цепь неправды. Насильник пытается разорвать нить правды, но запутывается в ней и погибает. Сатана хотел уничтожить праведного Иова, а вместо того вознес его на Небеса. Иов победил тогда, когда казался немощным…

Посмотри на эти противопоставления, оставленные нам Богом как урок, и научись из них: Моисей и фараон, Давид и Голиаф, Иов и сатана, Иерусалим и Вавилон, три отрока и царь Навуходоносор, Даниил и Дарий, апостолы и Рим. И если ты уразумеешь наказ, который Бог оставил тебе через сии блистающие подобно солнцу примеры, то радостно воскликнешь с дивным Давидом: Сии на колесницах, и сии на конех, мы же во имя Господа Бога нашего призовем (Пс. 19, 8). И тогда ты разумом дивно осознаешь и сердцем усвоишь слова апостола: Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное (1 Кор. 1, 27).

Всякий раз, когда враги добра, враги Божии расставляли сети Христу, они сами в них попадали; всякий раз, когда они готовились Его унизить, они сами унижались, и когда хотели затворить Его уста, сами вынуждены бывали замолчать.

И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря: Учитель! Какая наибольшая заповедь в законе? (Мф. 22, 35–36). С помощью сего вопроса эти слуги тьмы надеялись наверняка уловить Христа в словах, чтобы получить возможность привлечь Его к суду. Они нарушили все главные заповеди закона Божия, данного им через Моисея, и остались с двумя заповедями: обрезанием и хранением субботы, словно с двумя пустыми внутри плодами шиповника. Действительно, и сии были заповеди Божии, но не главные и не такие пустые и бессмысленные, как они в те дни их понимали. Они, конечно, думали, что Христос назовет одно из трех: или обрезание, или субботу, или же какую-нибудь новую, Свою заповедь. Они рассчитывали обвинить Его в пренебрежении субботой, если бы Он сказал, что обрезание — главная заповедь Божия; если бы Он выделил хранение субботы, они обвинили бы его в пренебрежении обрезанием, а если бы назвал новую какую-нибудь заповедь, обвинили бы Его в пренебрежении ветхозаветным законом Божиим. Они, скудоумные, и подумать не могли, что Христос назовет то, чем они беднее всего, и, назвав старое, все же изречет новое.

А Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22, 37–39). Обе сии заповеди находятся в Ветхом Завете, однако не рядом друг с другом, а в двух разных книгах Моисеевых (Втор. 6, 5; Лев. 19, 18). Они не включены в состав десяти заповедей, составляющих основу всего закона, данного через Моисея, но упомянуты как бы мимоходом, из-за чего мало кто обращал на них внимание. Зачислены они были во второстепенные заповеди не случайно, но по особому промышлению Божию, ибо род человеческий в то время еще не был готов эти две заповеди принять. Прежде чем поступить в высшую школу, необходимо закончить начальные ступени. А десять заповедей Моисея и представляют собой эту начальную школу упражнений и подготовки к высшей школе любви…

…Итак, сии две заповеди о любви суть наибольшие в законе Божием, и больше их не было и нет на земле. Это закон царский (Иак. 2, 8), коим держится Небо и спасается земля. На сих двух заповедях утверждается закон и пророки. Бог дал весь закон Моисеев из любви, и Бог воспламенил пророков Своею любовью. Можно сказать, что первые четыре заповеди в ветхозаветном законе касаются любви к Богу, а остальные шесть — любви к ближним, хотя все эти десять ветхозаветных заповедей являются лишь сенью Христова закона любви. Можно еще сказать: все благое, что человек способен сделать, проистекает из любви к Богу и из любви к ближним. И наконец, можно сказать: все грехи, сколько их ни было и ни есть, являются грехами или против любви к Богу, или против любви к ближним. Если далее пойти в размышлениях о глубине и широте сих двух заповедей, можно было бы свободно сказать, что на них утверждаются Небо и земля, весь сотворенный мир, ангельский и материальный.

Вот чего достигли своим искушением сплотившиеся враги Христовы! Вот какую пламенную искру высекли они злобным ударом о Камень! Они рассчитывали унизить и смутить Христа. Но вместо того себя унизили до грязной персти, а Христа возвысили до Престола Вечного Законодателя. Так сие последнее искушение предоставило Христу возможность Себя бесконечно прославить, нам же всем принести бесценную пользу, провозгласив заповедь о любви.

После такого ответа Христова враги умолкли. После того никто уже не смел спрашивать Его (Мф. 22, 46). И более того, по рассказу евангели-ста Марка, вопрошавший Господа законник почти обратился в последователя Христова, так что Господь сказал ему: ...недалеко ты от Царства Божия (Мк. 12, 34). Ибо, когда законник-искуситель выслушал неожиданный ответ Спасителя, он не мог удержаться, чтобы не воскликнуть: Хорошо, Учитель! Истину сказал Ты, добавив еще со своей стороны, что любовь к Богу и ближним больше всех всесожжений и жертв (Мк. 12, 33). Тот, кто думал победить, оказался побежденным; те, кто думал посрамить, оказались посрамленными. И никто уже не смел Его ни о чем спрашивать.

Беседы

Да приидет Царствие Твое

Чистой душе свойственно с дерзновением говорить: да приидет Царствие Твое. Ибо кто послушал Павла, сказавшего: Да не царствует убо грех в мертвеннем вашем теле (Рим. 6, 12), и очистил себя делом, и мыслью, и словом, тот скажет Богу: да приидет Царствие Твое.

Святитель Кирилл Иерусалимский

Ум, достигший высшей степени чистоты, умоляет, да приидет как можно скорее Царство Отца его, разумея под этим или то всегдашнее царствование Христа во святых, которое наступает тогда, когда по истреблении из сердец наших смрадных пороков власть диавола прекращается и Бог по причине благоухания наших добродетелей начинает в нас владычествовать; когда вместо побежденной плотской похоти воцаряется в уме нашем чистота, вместо подавленного гнева — мирность, вместо попранной гордости — смирение, или то Царство, которое обещано всем достигшим совершенства, когда Христос скажет им: приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира (Мф. 25, 34). К этому-то Царству бывают устремлены и как бы пригвождены взоры, желания и ожидания чистой души, когда она взывает к Богу: да приидет Царствие Твое! Ибо она твердо уверена свидетельством своей совести, что тотчас наследует это Царство, как скоро оно откроется. Напротив, никто из беззаконников не осмелится желать его, ибо знает, что в день Пришествия Его получит он за свои дела не венец, а наказание.

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин

«Да приидет Царствие Твое. Ты буди Царь над нами через добрые дела, а не враг Твой — через дела злые. И да приидет Царствие Твое — последний день, когда Ты над всеми воцаришься, и над всеми врагами Твоими, и Царство Твое будет вечно, как и есть». Но это (говорить в молитве прилично) достойным и к тому времени приготовившимся.

Святитель Симеон, архиепископ Солунский