 |
О наибольшей заповеди в законе Божием
Всякий желающий посрамит Бога, сам бывает посрамлен, а Богу предоставляет
случай еще больше прославиться. И всякий старающийся унизить праведника в конце
концов унижает сам себя, а праведника еще больше превозносит. Кладущий камень на
пути праведника сам о него претыкается, а праведника лишь принуждает
вскарабкиваться на склон, откуда тот видит еще больше. Тот, кто дует, чтобы
погасить огонь праведника, разжигает его огонь еще больше, а свой гасит.
В бурном житейском море Бог есть скала, на которой праведник спасается и о
которую разбивается челн безбожника. В бурном житейском море праведник есть
камень преткновения для грешника. Грешник отваливает камень и падает в яму на
том месте, где этот камень находился. Тот, кто бросает пыль против ветра,
ослепнет. Тот, кто засыпает озеро камнями, затопит себя.
Бог словно нарочно оставил правду в мире сем невооруженной и незащищенной,
чтобы показать Свою силу и чтобы у насильников был камень преткновения. Потому
нить правды крепче, чем цепь неправды. Насильник пытается разорвать нить правды,
но запутывается в ней и погибает. Сатана хотел уничтожить праведного Иова, а
вместо того вознес его на Небеса. Иов победил тогда, когда казался немощным…
Посмотри на эти противопоставления, оставленные нам Богом как урок, и научись
из них: Моисей и фараон, Давид и Голиаф, Иов и сатана, Иерусалим и Вавилон, три
отрока и царь Навуходоносор, Даниил и Дарий, апостолы и Рим. И если ты
уразумеешь наказ, который Бог оставил тебе через сии блистающие подобно солнцу
примеры, то радостно воскликнешь с дивным Давидом: Сии на колесницах, и сии на
конех, мы же во имя Господа Бога нашего призовем (Пс. 19, 8). И тогда ты разумом
дивно осознаешь и сердцем усвоишь слова апостола: Бог избрал немудрое мира,
чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное (1
Кор. 1, 27).
Всякий раз, когда враги добра, враги Божии расставляли сети Христу, они сами
в них попадали; всякий раз, когда они готовились Его унизить, они сами
унижались, и когда хотели затворить Его уста, сами вынуждены бывали замолчать.
И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря: Учитель! Какая
наибольшая заповедь в законе? (Мф. 22, 35–36). С помощью сего вопроса эти слуги
тьмы надеялись наверняка уловить Христа в словах, чтобы получить возможность
привлечь Его к суду. Они нарушили все главные заповеди закона Божия, данного им
через Моисея, и остались с двумя заповедями: обрезанием и хранением субботы,
словно с двумя пустыми внутри плодами шиповника. Действительно, и сии были
заповеди Божии, но не главные и не такие пустые и бессмысленные, как они в те
дни их понимали. Они, конечно, думали, что Христос назовет одно из трех: или
обрезание, или субботу, или же какую-нибудь новую, Свою заповедь. Они
рассчитывали обвинить Его в пренебрежении субботой, если бы Он сказал, что
обрезание — главная заповедь Божия; если бы Он выделил хранение субботы, они
обвинили бы его в пренебрежении обрезанием, а если бы назвал новую какую-нибудь
заповедь, обвинили бы Его в пренебрежении ветхозаветным законом Божиим. Они,
скудоумные, и подумать не могли, что Христос назовет то, чем они беднее всего,
и, назвав старое, все же изречет новое.
А Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею
душою твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь;
вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22, 37–39).
Обе сии заповеди находятся в Ветхом Завете, однако не рядом друг с другом, а в
двух разных книгах Моисеевых (Втор. 6, 5; Лев. 19, 18). Они не включены в состав
десяти заповедей, составляющих основу всего закона, данного через Моисея, но
упомянуты как бы мимоходом, из-за чего мало кто обращал на них внимание.
Зачислены они были во второстепенные заповеди не случайно, но по особому
промышлению Божию, ибо род человеческий в то время еще не был готов эти две
заповеди принять. Прежде чем поступить в высшую школу, необходимо закончить
начальные ступени. А десять заповедей Моисея и представляют собой эту начальную
школу упражнений и подготовки к высшей школе любви…
…Итак, сии две заповеди о любви суть наибольшие в законе Божием, и больше их
не было и нет на земле. Это закон царский (Иак. 2, 8), коим держится Небо и
спасается земля. На сих двух заповедях утверждается закон и пророки. Бог дал
весь закон Моисеев из любви, и Бог воспламенил пророков Своею любовью. Можно
сказать, что первые четыре заповеди в ветхозаветном законе касаются любви к
Богу, а остальные шесть — любви к ближним, хотя все эти десять ветхозаветных
заповедей являются лишь сенью Христова закона любви. Можно еще сказать: все
благое, что человек способен сделать, проистекает из любви к Богу и из любви к
ближним. И наконец, можно сказать: все грехи, сколько их ни было и ни есть,
являются грехами или против любви к Богу, или против любви к ближним. Если далее
пойти в размышлениях о глубине и широте сих двух заповедей, можно было бы
свободно сказать, что на них утверждаются Небо и земля, весь сотворенный мир,
ангельский и материальный.
Вот чего достигли своим искушением сплотившиеся враги Христовы! Вот какую
пламенную искру высекли они злобным ударом о Камень! Они рассчитывали унизить и
смутить Христа. Но вместо того себя унизили до грязной персти, а Христа
возвысили до Престола Вечного Законодателя. Так сие последнее искушение
предоставило Христу возможность Себя бесконечно прославить, нам же всем принести
бесценную пользу, провозгласив заповедь о любви.
После такого ответа Христова враги умолкли. После того никто уже не смел
спрашивать Его (Мф. 22, 46). И более того, по рассказу евангели-ста Марка,
вопрошавший Господа законник почти обратился в последователя Христова, так что
Господь сказал ему: ...недалеко ты от Царства Божия (Мк. 12, 34). Ибо, когда
законник-искуситель выслушал неожиданный ответ Спасителя, он не мог удержаться,
чтобы не воскликнуть: Хорошо, Учитель! Истину сказал Ты, добавив еще со своей
стороны, что любовь к Богу и ближним больше всех всесожжений и жертв (Мк. 12,
33). Тот, кто думал победить, оказался побежденным; те, кто думал посрамить,
оказались посрамленными. И никто уже не смел Его ни о чем спрашивать.
Беседы |
