Главная
Наши контакты
Подворье сегодня
Расписание богослужений
Часто задаваемые вопросы
История подворья
Троицкая школа
Интернет-магазин
Издательство
Хоровая деятельность
Интервью, статьи
Проповеди
Фотогалерея
Видеоканал на Youtube
Поиск по сайту
Изречения Святых Отцов
Святитель Филарет Московский
Иконы Пресвятой Богородицы
Жития Святых
Чтение Псалтири на Подворье
Душеполезные чтения 2017
Авторизация


Забыли пароль?
Вы не зарегистрированы?
Регистрация
Главная arrow Подворье сегодня arrow Приходская жизнь arrow Отзыв о паломничестве в Переславль-Залесский. 08.03.2017
Отзыв о паломничестве в Переславль-Залесский. 08.03.2017

Покаяние накрыло его темным облаком, он вдруг осознал себя причастным мытарям, разбойникам и блудницам…

***

Жена долго уговаривала его поехать: «Мы давно никуда не ездили, не были у святынь, а тут – и Никитский монастырь, и Свято-Троицкий Данилов, и Феодоровский, в нем мы вообще никогда не были, поедем, я не верю, что ты пожалеешь, это же Переславль-Залесский!».

В общем, как ни хотелось поспать холодным весенним утром 8 марта, а он все-таки оказался в автобусе (комфортабельном, отметил про себя), отъезжающем в 7 часов утра от Московского Подворья Лавры. Жена устроилась поудобнее в кресле, раскрыла Псалтирь. Надеясь подремать, он закрыл глаза, но через секунду с досадой услышал из динамика над головой: «Доброе утро, всем удобно? Давайте, помолимся в дорогу, а потом я немного расскажу о тех местах, которые мы собираемся посетить в нашем паломничестве». Нет, ему не могла помешать молитва, против молитвы в дорогу он не возражал, но вот рассказ… Зачем – теперь все образованы, начитаны, есть интернет…. Но, незаметно для себя, сначала рассеянно, а потом все внимательнее, стал слушать о дороге, по которой они ехали, о том, как паломничали по ней к северным святыням русские государи, о часовнях, встречающихся на пути и о городе, который ждал их.

Негромкий голос ­«непрофессиональный, – подумал он, – и хорошо» рассказывал о том, что знакомо и дорого было его обладательнице. Спать расхотелось. Он сам несколько раз бывал в Переславле, знал Никитский и Свято-Троицкий Данилов монастыри, пил воду из Никитского источника и ему были понятны теплые ноты в голосе рассказчицы, ее ожидание встречи с радостью. Благодарно подумалось: «Хорошо подготовились».

Никитский монастырь встретил пасмурным небом, легким сырым ветром. Белые монастырские стены, за ними слева – древний Благовещеский храм с высоким подклетом, справа – пятикупольный Никитский собор. Дальше, в глубине монастырского двора, чуть ниже, по лестнице – новенькая часовня над столпом святого Никиты. Все знакомо. Не один раз они с женой бывали здесь, поражаясь достойной, суровой простоте, почти бедности обители. Каждый свой приезд они видели, как что-то, когда-то отторгнутое, вновь прирастало, приживалось на старое, поруганное, но сохраненное, сбереженное Господом и вновь освященное Им место. Над дощатым полом притвора в Благовещенском храме, над бетонными заплатами на каменной, с кое-где сохранившимися мозаиками, части пола перед амвоном, уходят ввысь простые резные тябла пятиярусного иконостаса, а со стен смотрят, захватывая дух своей грандиозностью и ощущением реальности изображенного, восстановленные настенные фрески.

Слева от алтаря – рака с мощами Никиты Столпника, рядом на стене – его икона и перед ней – вериги. Следом за другими паломниками, он поклонился в землю перед мощами: «преподобный отче Никита, моли Бога о нас…». Вдруг понял, что не знает, о чем просить, не готов, до сих пор досадует на жену за поездку, молитвы нет… «Вот искушение!» Однако к иконе приложился, наложив на себя подвешенные на крюках, и от того не слишком тяжело легшие на плечи вериги. Монастырская служба шла своим чином, с клироса звучали псалмы, тихим твердым голосом возглашал игумен. Началась Литургия Преждеосвященных даров. Опускаясь на колени, он подумал, что насельники почти не поют, молятся в простоте.

После возгласа «Преждеосвященная Святая – Святым!» он поднялся с колен. Отошел в трапезную часть храма, чтобы не мешать причастникам. Около Распятия у кануна увидел жену. Она только что поставила свечу о упокоении, но смотрела почему-то в окно, за которым тянулась монастырская стена. Подошел, тронул за руку. Она обернулась, взглянула не видя, потом как очнулась. «После» – ответила на его вопрос.

Запланированную для паломников после Литургии трапезу накрыли в трапезной для трудников. Трудники стояли негустой цепочкой около дверей и, проходя мимо, он услышал спокойный, какой-то домашний голос: «паломники поедят, потом – мы». Позже он узнал, что среди этих людей немало с криминальным прошлым, монастырь - место их покаяния, они и на клиросе пели. Подумал: «Вот – молитва разбойника».

В трапезной вспомнилась сказка «Аленький цветочек», которую недавно читал внучке. Столы накрыты, трапеза на столах, все горячее – бери и ешь, а хозяев не видно, ни одной живой души! «Понятно, кто Хозяин, Он везде и во всем, и «Аленький цветочек» совсем не причем».

На экскурсии после трапезы он слушал экскурсовода не очень внимательно, историю обители знал. Отошел немного в сторону, решил сделать фотографии зимнего монастыря, снял графику башен, куполов и деревьев на белом снегу. Красиво получилось…

Обернулся к часовне над столпом святого Никиты и вспомнил – несколько лет назад они с женой приехали сюда летом. Часовня еще не была обустроена, вокруг земляной ямы – невысокие дощатые стены, вниз вели ступени, можно было спуститься и оказаться под землей. Внизу, в земляной яме, в стене на уровне глаз – окошко, а под ногами – врытый в землю деревянный столп. Свет и воздух проникал только через окошко, неба не видно, в яме тесно и сыро. Наверху – лето, жара, а они замерзли, зуб на зуб не попадал, наверх по ступеням взбирались быстрее, чем спускались… Воспоминание было удивительно ярким, он почувствовал, что замерз, стал подпрыгивать, чтобы согреться и услышал голос экскурсовода. Она рассказывала о покаянии Никиты – мытаря, о том, как он пришел в обитель, как его прогнали, как ушел на болото и его нашли по кровавому столбу вьющихся над ним комаров, о том как Никита каялся перед всеми приходящими в монастырь, ископал источник, а потом всю отпущенную Спасителем жизнь простоял на столпе под землей, в веригах и каменной шапке… Ко Господу ушел после мученической кончины.

«Вот покаяние – подумал он. Нам это недоступно, мы приходим со списком грехов, невнятно, стыдливо прочитываем, сокрушенно слушаем батюшку и отходим, уверенные, что все в порядке». Когда подошла его очередь быть помазанным маслом из лампады от иконы в часовне Никиты Столпника, он знал, о чем просить святого. Стукнувшись головой о невысокий потолок расписанной житийными фресками часовни, он вышел из нее довольный собой (не растерялся, попросил), распрямился и почувствовал, что в душе поселилось ожидание.

А поездка продолжалась. После экскурсии по Никитскому монастырю, сидя в автобусе по дороге к источнику, чтобы отвлечься от тревожного своей непонятностью чувства ожидания, он спросил жену, почему у нее были такие странные глаза у кануна.

«Знаешь, ставлю я свечку о упокоении мамы и вдруг вспоминаю: мне 15 лет (наверное, год шестьдесят восьмой), я стою в проеме или этого самого окна, или другого, рядом и смотрю через развалины монастырской стены на Плещеево озеро. Над головой небо, купола нет, какие там фрески, пол только кое-где светится мозаикой, а так – голый кирпич, мама рядом, горюет: «Храмы бы сохранили», очень она любила древне-русскую архитектуру, хотя даже и крещеной тогда не была. «Наши монастыри и храмы – самое прекрасное, что я знаю в искусстве». Получается, ее «горевание» было своего рода молитвой о восстановлении монастыря…. И вот теперь – я ставлю здесь свечку об ее упокоении, а братия монастыря будет постом молиться о ее душеньке…»

Когда отъезжали от источника (кто-то даже окунался, кто верой покрепче), день прояснел, показалось солнце, засверкал снег и к могиле блаженного Миши-Самуила, местночтимого святого, они приехали по радостной погоде. «Чего я жду?» – опять спрашивал он себя. Задумавшись, почти машинально, приложился к узорному, литому могильному кресту, забыв попросить чего-нибудь у блаженного Миши. «Моли Бога о нас» – запоздало перекрестился, глядя в окно автобуса на удаляющийся крест. Услышал, как жена тихо проговорила: «Святые царственные страстотерпцы, молите Бога о нас», – спросил: «Почему страстотерпцы, там же блаженный Миша-Самуил похоронен?». «Ты все прослушал, где ты витал? Они бывали в храме, у которого блаженный Миша похоронен, могила их попечением обустроена».

Узкими, еще зимними, улицами Переславля автобус подъехал к Данилову монастырю, сияющему на солнце белизной стен и заснеженного двора. От монастырских ворот по липовой аллее поднялись к Троицкому собору. Тихо, безлюдно. За стеной, во всю ширь горизонта, распахнулся Переславль-Залесский с золотыми куполами Свято-Никольского монастыря, маковками церквей, Плещеевым озером. Панорама города, не менявшаяся, наверное, последние сто, а может и пятьсот лет, заворожила. Он долго стоял и смотрел. Подошла жена: «Я тоже не могла наглядеться. Пойдем, поклонимся преподобному Даниилу». На колокольне зазвонили к вечерней службе. В Всехсвятской церкви тихо, у раки Преподобного молятся два-три человека, приложились и они. «Преподобный отче Данииле, моли Бога о нас». Вдруг возникло желание попросить: «за страну нашу российскую, моли Бога о нас»… Вспомнил: игумен Свято-Троицкого Переяславльского монастыря архимандрит Даниил был крестным отцом Иоанна Грозного, первого русского самодержца. Вышли из Всехсвятской церкви. Налево, за алтарем Свято-Троицкого собора, вся в цветах, могила с высоким крестом. Игумен Даниил (Соколов) навсегда остался в своем монастыре. Горько и светло…. Упал зрелый плод….Упокой, Господи…

Он вдруг почувствовал, что ожидание в его душе перешло в готовность воспринимать святыни и молиться. Теперь поездка для него стала не экскурсией, а паломничеством. В Феодоровском монастыре, у чудотворного списка древней Анрониковской иконы Божией Матери, он молился о близких – с трепетом и надеждой.

День догорал, золотились верхушки деревьев вдоль Ярославского шоссе. Паломники дремали в автобусе. Из динамика доносился ровный, тихий голос, читающий акафист. «И откуда только силы берутся – все отслеживать, собирать нас, следить за временем и еще акафист читать? Помоги, Господи!». Сладко потянулся, блаженно прикрыл глаза. «Дома, наверное, лучше было бы, удобнее в кресле перед телевизором!» – не удержалась жена. Он улыбнулся: «Спаси тебя Господь, молодец, что вытащила, пятерка! В следующее воскресенье надо причаститься, если успею приготовиться…». И опять в мыслях – «А все-таки, чего же я жду?»

***

Через пять дней, в субботу, он почти бежал в храм по знакомой тропинке через парк, между деревьями, радуясь, что никто его не видит, едва сдерживая рыдания. Покаяние накрыло его темным облаком, ощущением причастности мытарям и разбойникам, и свершившегося чуда Божия. «… отверзи ми двери, Жизнодавче…».

 
Назад Назад


Если вы заметили ошибку в тексте, выделите ее мышкой и нажмите Shift+Enter
 
їїїїїї.їїїїїїї